РЕКЛАМА

 

Пушкинский миф в романе "Княгиня Верейская"


Причина публикации: статья заказана, получена но не оплачена заказчицей из Минска

Дата выполнения - январь 2016 г.

Аннотация: В статье раскрыта специфика использования пушкинского мифа в романе "Княгиня Верейская" Н. Силинской. Определены основные черты романа как сиквела "Дубровского", очерчена сфера употребления пушкинских мотивов в современном романе, доказано сходство аксиологических установок в обоих романах. Сделан вывод о диалогизме обоих произведений, их значимости в истории русской литературы.
Ключевые слова: роман-сиквел, миф, мотив, мифотворчество, ремейк, стилизация.

Постановка проблемы. На всех стадиях своего развития художественное мышление так или иначе опирается на миф. С началом истории слова (фольклор, литература) описываемые им события переходят в плоскость профанного измерения времени. В основе всякого повествовательного целого лежит событие, которое, воплощая унаследованную от мифа ориентированность на создание целостного единства, объективирует последнюю в сюжете. Сюжет, порожденный космическим ритмом и организуя его целостность направлением, функционально замещает миф, переходя в профанно-временную необратимость и обусловленную последним пространственную плоскость развертывания истории бытия человека. Заполненное человеческим бытием сюжетное время организует его в пространстве и создает целостное единство произведения [11].
Основным событием в словесном искусстве выступает жизнь в профанном времени. Осознание временности земного бытия - основная побудительная сила художественной рефлексии. С началом истории чувственный мир приобретает враждебную по отношению к человеку семантику. Дистанцированность слова от реальности является причиной зарождения этой семантики. Жизнь становится деятельностью, направленной на "осуществление внутренне возможного", потому что в каждой душе индивида, класса или этноса постоянным является стремление "полностью себя осуществить, создать свой мир как полную совокупность своего выражения", превратить "в заполненное значением единство, покорить его с помощью ограниченной и воплощенной формы и присвоить его себе" [13].
Абсолютная мифологическая реальность организует бытие не в протяженности, пространственности, а в проявлении мира как константного места, скорее - формы бытия, целостной и единой. Такой форме соответствует вечность. Вечность - бессмертие, а последнее не имеет временной организации и поэтому не имеет и пространственной констатации места бытия. Однако это касается, несомненно, общих характеристик моделей Космоса и мифологического мироощущения в целом. Словом, для мифологического сознания пространство - это Космос, а время - это его создание (космогонические мифы), ритмичность существования (ритуал, обряд) и состояние разрушения (эсхатологические мифы) [10]. Полное подчинение жизни этим параметрам выражает всеединство связей в Космосе и статус абсолютной реальности мифа.
Определение "авторского мифа" устоялось в литературоведении для обозначения ситуаций, образов и мотивов, в силу заложенной в них мощной структурно-содержательной доминанты, способствующей процессу культурологической мифологизации текста [1; 3].
Процесс ремифологизации, демифологизации культуры, развивающийся в ХХІ в., требует от каждого исследователя ответа на вопросы: насколько мифомышление, мифологическая культура, которые возрождаются в нашем веке, адекватны первоначальному авторскому тексту или замыслу книги? Что такое мифологизм новейшей литературы: можно ли его считать явлением содержательного характера или он редуцируется до уровня стилевого приема?
Анализ последних исследований. Проблемам мифологизма и мифопоэтики в последнее время посвящали свои исследования С. Аверинцев, М. Гаспаров, М. Зубрицкая, Т. Мейзерская, Е. Мелетинский, Ю. Лотман, А. Минаков, А. Нямцу, Н. Осипова, Б. Успенский, В. Топоров.
Сложность и многоплановость проблемы современного мифологизма в какой-то мере удалось выразить Ю. Лотману и Б. Успенскому, которые подчеркивают два аспекта этого понятия: стоит различать мифологические пласты и участки в индивидуальном и общественном сознании, возникающие спонтанно, от обусловленных теми или иными историческими причинами сознательных попыток имитировать мифогенное сознание средствами неомифологического мышления. Исследователи разграничивают сосуществующие в культуре нашего века мифологизм реальный и мифологизм эстетический. В отличие от реального мифологизирования, мифологизм эстетический становится специфическим явлением культуры нашего века. По сравнению с древней формой мифомышления, существенными особенностями современного мифа является его десакрализация, деритуализация, трансформация этиологизма, рефлексия, преимущество над спонтанностью рождения образа эстетических критериев, личностная форма [3]. Процесс современного мифотворчества порой напоминает реконструкцию или научное исследование древнего верования. Инструментом этого процесса в руках писателей становятся философские и научные труды, исследования в области теории мифов. Освобождение мифотворчества от стихийного, коллективно-бессознательного начала, узаконивание рефлексии личности по поводу собственного мифотворчества создает возможность свободного включения мифологических модификаций в художественное целое философских жанров художественной литературы [14]. Воспроизведение мифа как образца бытия, представленного опытом, не является прямым возвратом интеллектуального и философского начала в человеке, с его глубоким знанием национальных истории и культуры, религии и научных, философских концепций, с декодированием национальных культур, просмотром взглядов на свой отечественный фольклор или литературу. В неомифологическом сознании фокусируются впечатление различных уровней и слоев сознания - внутрилитературных, общелитературных, повседневной действительности и возрастного человеческого опыта, зафиксированного в мифе. Миф сохраняет установку на объяснение, кодификацию реалий действительности [5]. Однако этиологизм мифа трансформируется в связи с изменением характера самой действительности, требующей структурирования и объяснения средствами мифа. Мифологизация становится характерной чертой урбанистической литературы [3]. Цивилизация, возникшая в результате целенаправленной деятельности социума, теряет структурность и делает проблематичным само существование социума и отдельной личности.
Проблемой пушкинского мифа и историей его формирования интересовались такие ученые, как М. Виролайнен, В. Гусев, М. Загидуллина [2], О. Муравьева, Функционирование пушкинского мифа в творчестве современных русских писателей исследовали Г. Доброзракова, С. Маленьких [4], Н. Солошенко-Заднепровская, И. Толмашов [9]. и т. др. Однако, особенности отражения пушкинского мифа в романе "Княгиня Верейская" Н. Силинской сегодня является лакуной в литературоведении. Она едва обозначена исследованием М. Черняк, посвященном проблемам массовой литературы ХХ века.
Многозначность мифа как явления выражает его универсальность и требует соответственно привлечения многоаспектных средств его анализа. Насущная необходимость в исследованиях, освещающих общие закономерности функционирования и проявления мифогенных аспектов в искусстве слова, назрела давно, что становится очевидным на фоне общенаучной заинтересованности мифом, в частности - мифом авторским. Именно эта ситуация и предопределяет актуальность статьи.
Цель статьи - целостный и многоаспектный анализ функционирования пушкинского мифа в романе "Княгиня Верейская" Н. Силинской.
Изложение основного материала. Сегодня состояние литературы ученые соотносят с общими закономерностями переходного периода и подобными процессами в прозе и поэзии: изменение художественных ориентиров, смелое экспериментирование, попытки создать новую концепцию современности, появление новых моделей героев. Ремейки, пастиши, сиквелы, благодаря коммерциализации искусства, экспансии принципов массовой литературы, а также влиянию постмодернистских установок, становятся в 1980 - 1990-х годах одним из способов актуализации классики и осознания обновленной действительности [3; 12].
Постструктуралистское понимание интертекстуальности обычно игнорирует личность автора, характеризуется сосредоточенностью на читателе и не учитывает видоизменения жанров и формы преобразования претекста. При этом пародия, пастиш, стилизация, сиквел становятся синонимичными к понятию интертекстуальности. Однако сиквел как один из самых сложных способов компоновки постмодернистского художественного текста, сочетает в себе такие разные виды интертекста, как аллюзии, цитаты, элементы пародии, стилизации, центон и т. д., а также метажанровую конструкцию [1].
В романе Н. Силинской "Княгиня Верейская" просматривается такая особенность творческого метода, как стремление к художественному обобщению. По отдельным фактам реальной действительности художник видит определенные закономерности бытия. Сочетание бытового и бытийного планов впоследствии является отличительной особенностью романа. Представить явления вневременного значения автору помогает обращение к пушкинскому мифу. Читая роман "Княгиня Верейская", можно прийти к выводу, что творчество Пушкина становится для Н. Силинской особой призмой для отображения действительности, нравственных критериев оценки общества и поведения человека. "Княгиня Верейская" - продолжение неоконченной повести А. С. Пушкина "Дубровский" [6]. Роман писательницы написан в стиле прозы 30-х годов XIX века, и является своего рода литературной игрой, столь любимой и в пушкинскую эпоху. Автор не отступает от намеченной А. С. Пушкиным фабулы и сохраняет реалии эпохи, строя свой рассказ на многочисленных заимствованиях и парафразах из произведений гения российской литературы. Хотя в произведении нет всей широты художественного изображения, как в романе А. Пушкина "Дубровский" [7], однако четко очерчена ориентация художника на традиции классической литературы, на развитие философско-психологического направления, определенного великим российским писателем "Золотого века литературы".
Пушкинские мотивы в романе Н. Силинской [8] имеют философский и психологический подтекст, а отсюда - специфические эстетические функции этих мотивов. Они определяют развитие сюжета, способствуют раскрытию душевных переживаний героев (например, Марии Верейской (в девичестве Троекуровой), самого Дубровского), их нравственного выбора в моменты серьезных жизненных испытаний, психологических коллизий. Кроме того, пушкинские мотивы имеют большое значение для создания многогранного образа новой действительности - новых сюжетных коллизий, которые произошли с героями после замужества Марии. Так, например, описаны Н. Силинской нравственные мытарства Марии Верейской: "Зачем я не убежала с ним тогда? Зачем эта глупая гордость и обида, за которую так дорого плачу. Делить все: бедность, изгнание, даже позор, - но я с ним, навсегда" [8, с. 40], с акцентом на проблеме морального долга.
Пушкинский миф в сиквеле Н. Силинской позволяет актуализировать такие важные темы, как нравственный выбор человека, его служение людям, потеря свободы, поиск "лучшей жизни" и тому подобное. Эти темы, обусловленные действительностью, приобретают обобщенное значение благодаря апелляции к классике. Как утверждает М. Черняк, "Роман Н. Силинской представляет собой текст, лишенный каких-либо проекций (иронических отсылок, ассоциативных параллелей, смысловых перекличек) на современность, свойственных стилизации" [12].
Способы выражения пушкинских мотивов у Н. Силинской разнообразны - это отдельные образы, символы, цитаты, реминисценции, аллюзии и др. Отрывки из пушкинских текстов органично входят в роман, свидетельствуют об интертекстуальности как особенности индивидуального стиля художника. Так, например, довольно часты обращения Н. Силинской к читателю (чего нет у классика в "Дубровском"): "не кажется ли тебе, мой читатель, что совсем забыли мы еще одного главного героя - Кирилла Петровича Троекурова? не пора ли заглянуть нам в имение его, Покровское?" [8, с. 76]; "ах, дорогой читатель, да будь ты и трижды благородным человеком, согласишься, верно, со мной, что в любви все мы похожи на скупого рыцаря, боясь и грош отдать другому от своих сокровищ" [8, с. 103].
Однако, несмотря на стилизацию, пушкинский миф в романе является важным средством выражения авторской позиции, отношения писателя к современной ему действительности. В его использовании улавливается гуманистическая позиция автора - представителя новейшей русской литературы, его аксиологическая установка на утверждение вечных ценностей и нравственных идеалов, Так, к примеру, Дубровский, став французским коммерсантом Жеромом, отправился на корабле в другую страну с весьма определенной целью: "Поразмыслив над жизнью своей, он решил научиться чему-нибудь дельному, чтобы трудом добывать хлеб насущный. Эти мысли и привели его в Сорбонну, где, не сходясь ни с кем из студентов, по молодости не годящихся ему в товарищи, стал он упорно постигать адвокатское ремесло и науку экономическую. Деньги, привезенные им с собой и добытые путем неправедным, помещены были надежно в ценные бумаги и обеспечивали вполне безбедное его существование" [8, с. 52]. В аксиологическом плане интересен и эпизод, где Мария Верейская повторяет действия Маши Мироновой из "Капитанской дочки" [7], подавая челобитную о прощении своего возлюбленного императору Николаю Павловичу: "Ваше величество, к вашим стопам повергаю я надежду на высшую справедливость, которую ищу не для себя, но для человека, пострадавшего через моего батюшку и сделавшегося через это преступником" [8, с. 145], что доказывает самоотверженность героини и ее верность любимому.
Следуя пушкинской традиции, Н. Силинская изображает ход истории сквозь призму отдельной человеческой судьбы. Главными героями ее романа являются представители российского дворянства, которые ищут свое место в стремительном и бурном мире. Фактически, автор "Княгини Верейской" продолжает намеченную Пушкиным линию: ужасную трагедию действительности, где происходит глубокий социальный раскол, что приводит к расколу внутреннему, а отсюда - к необратимым духовным трансформациям общества. Однако, в отличие от Пушкина, Н. Силинская предлагает счастливый финал: Мария и Дубровский должны встретиться в Америке, где их ждет счастливая жизнь.
Хотя роман "Княгиня Верейская" сюжетно зависим от "Дубровского", оба произведения имеют различия в образной, пространственно-временной и жанровой организации, но между ними существуют типологические связи, которые определяют целостность авторских концепций нравственности.
Воспроизвести многогранный образ "пушкинского времени" в романе позволяет стилизация под произведения 30-х годов ХІХ века. Проводя постсюжетный авторский эксперимент - обращаясь к действительности прошлых эпох, Н. Силинская значительно расширяет границы русского романа, придавая ему философское звучание. В связи с этим роман "Княгиня Верейская" может быть квалифицирован как роман социально-философский, поскольку в нем нашло отражение не только описание жизни социума пушкинских времен, но и представлено их глубокое философское осмысление, и обобщение в контексте развития российского общества.
Мотивы роковой судьбы и роковых для человека событий, происходящих из "Пиковой дамы", "Капитанской дочки", стихов А. Пушкина, помогают Н. Силинской в романе "Княгиня Верейская" раскрыть трагедию того времени, когда у героев, к какому бы социуму они не принадлежали, выбора по существу не было. Это усиливает драматизм пушкинского претекста.
Вместе с тем пушкинские мотивы в романе Н. Силинской способствуют утверждению гуманистических ценностей. Вслед за Пушкиным, современная художница отстаивает мысль о том, что, несмотря на все испытания историей, удивительно важным является сохранение в человеке нравственных качеств, от которых, в конце концов, зависит судьба мира и личности, их дальнейшее возрождение. В этом смысле большая функциональная нагрузка приходится на мотивы чести, чистоты, света, звезды.
Мотив чести раскрыт автором в нравственных позициях героев - Владимира Дубровского и Марии Верейской (урожденной Троекуровой). И в романе А. Пушкина, и в романе Н. Силинской именно на них возлагается тяжелое бремя нравственных проблем своего поколения. Проблема чести решается Марией у обоих авторов с позиции личной морали: пушкинская Мария, после венчания, остается верна брачному обету и отвергает предложение побега с Дубровским.
При всей своей подражательности и стилизованности, роман "Княгиня Верейская" подтверждает активный поиск автором новых форм условности для отображения действительности. Опираясь на традиции романтизма, Н. Силинская использует и модернистские приемы письма, проявившиеся в произведении в онирической композиции, доминировании онирических мотивов, определяющих развитие сюжета, образов, авторской идеи. Если в романе "Дубровский" сны героев были введены автором вне основного сюжета и представляли собой лирическую проекцию событий реальной действительности, то в романе "Княгиня Верейская" сны составляют внутреннее переживание болезненных проблем современности, а отсюда - значение снов не меньше, чем самих сюжетных и фабульних событий, что безусловно, свидетельствует о принципах постмодернизма, активно используемых Н. Силинской.
В системе онирических мотивов "Княгини Верейской" важное место занимают мотивы побега, роковой судьбы, игры. Они раскрывают трагизм положения героев, оказавшихся в эмиграции и для которых и там не было выбора, поскольку жизнь без родины, по мнению Н. Силинской, не может быть жизнью в полной мере. "Куда несет нас рок событий? …" - этот пушкинский вопрос чувствуется в подтексте "Княгини Верейской" и придает произведению философское звучание.
Апелляция к А. Пушкину является отличительной чертой художественного мышления Н. Силинской, демонстрирует склонность автора к широким обобщениям. В романе "Княгиня Верейская" находит воплощение оригинальная концепция мира и человека, а мотивы, в том числе и пушкинские, исполняют роль концептов. Мотивы чести, слова, становятся ключевыми концептами мышления Н. Силинской и важными составляющими ее картины мира.
Диапазон пушкинских текстов, к которым обращается Н. Силинская, достаточно широк: это не только сам роман "Дубровский", ставший претекстом для "Княгини Верейской", но ранняя и поздняя лирика А. Пушкина, "Капитанская дочка", "Пиковая дама", "Евгений Онегин" и др.
Об оригинальности "Княгини Верейской" свидетельствует обновление Н. Силинской жанра русского романа. В этом произведении бездействует принцип "чистоты" жанра, произведение может быть прочитано в разных плоскостях, которые во многом зависят от разветвленной системы мотивов.
Выводы. Характерной особенностью художественного мира романа Н. Силинской "Княгиня Верейская" является обращение к пушкинскому мифу. Мифологическое мышление проявляется на уровне как стилистическом, так и композиционном, идейном. А. Пушкин в художественном сознании Н. Силинской отождествляется с идеями свободы, искусства, человечности. Пушкинские мотивы, спроектированные в современном постсюжетном романе, дают автору говорить о важных проблемах своего времени в широком историко-культурном контексте. Они помогают актуализировать такие темы, как свобода и нравственный выбор личности.
Пушкинский миф, используемый Н. Силинской, значительно расширяет художественное пространство и художественное время в современном произведении, что выводит "Княгиню Верейскую" за пределы бытовых фактов на уровень бытия. Наследие А. Пушкина, представляющее в русской литературе философско-психологическую струю, дает мощный импульс и для творческих поисков Н. Силинской в этом же направлении. Пушкинские мотивы в "Княгине Верейской", с одной стороны, приобретают глубокий философский смысл, поскольку акцентируют важные вопросы бытия, а с другой - имеют психологический подтекст, поскольку отражают духовные искания героев и самого автора, нравственные деформации общества, трудный поиск ценностных ориентаций. Пушкинский миф в романе Н. Силинской является своеобразной точкой отсчета для оценки современности - это культура. Культурные параметры, введенные художником, позволяли выявить абсурд окружающей действительности, процессы отчуждения и нивелирования личности. Кроме того, русская культура, которая имеет мощный гуманистический потенциал и свободолюбивый пафос, в сознании Н. Силинской связана с категорией надежды - на спасение словом, искусством, красотой.
Пушкинские мотивы в "Княгине Верейской" проявляются на разных уровнях романа (фабульно-сюжетном, композиционном, образном, жанровом, стилевом и др.) и дают возможность разнопланового рассмотрения текста этого сиквела.
Широкое использование пушкинских мотивов в произведении Н. Силинской "Княгиня Верейская" является своеобразным творческим диалогом между двумя художниками слова, принадлежащими к разным эпохам, и касается наиболее важных вопросов человеческого бытия, нравственности, морали. Подытоживая сказанное, можно прийти к выводу, что роман Н. Силинской развивает традиции русской классики с одновременным использованием новейших средств модернизма и постмодернизма, что находит отражение в мотивной организации произведения.


Литература

1. Грицанов А. Постмодернизм. Энциклопедия. [Электронный ресурс] / А. Грицанов, М. Можейко. - Режим доступа: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/PostModern/_Index.php
2. Загидуллина М. В. Пушкинский миф в конце ХХ века / М. В. Загидуллина. - Челябинск, 2001. [Электронный ресурс]: Режим доступа: http://zagidullina.ru/uploads/pushkin-mif.pdf
3. Лотман Ю. М. Культура и взрыв [Электронный ресурс] / Ю. М. лотман. - Режим доступа: https://bookmate.com/reader/EDSehX4w
4. Маленьких С. Пушкинский миф в современной литературе. [Электронный ресурс] / С. Маленьких. - Режим доступа: http://aseminar.narod.ru/malenkih.htm
5. Мелетинский Е. Поэтика мифа [Электронный ресурс] / Е. Мелетинский. - Режим доступа: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Literat/melet1/
6. Пушкин А. С. "Капитанская дочка" [Электронный ресурс] / А. С. Пушкин. - Режим доступа: http://rvb.ru/pushkin/01text/06prose/01prose/0869.htm
7. Пушкин А. С. "Дубровский" [Электронный ресурс] / А. С. Пушкин. - Режим доступа: http://rvb.ru/pushkin/01text/06prose/01prose/0865.htm
8. Силинская Н. В. "Княгиня Верейская": Роман / Н. В. Силинская. - СПб.: Историческая иллюстрация, 2004. - 224 с.
9. Толмашов И. А. А. С. Пушкин в творческом сознании А. Г. Битова: Автореферат дис. … канд. филол. наук: 10.01.01 / И. А. Толмашов. - Горно-Алтайск, 2009. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://sun.tsu.ru/mminfo/000375124/000375124.pdf
10. Топоров В. Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического [Электронный ресурс]. / В. Н. Топоров. - Режим доступа: http://www.imli.ru/upload/elibr/folklor/Toporov_V.N._Mif._Ritual._Obraz._Simvol._1995..pdf
11. Фрейденберг О. М. Поэтика сюжета и жанра [Электронный ресурс] / О. М. Фрейденберг. - Режим доступа: http://royallib.com/read/freydenberg_olga/poetika_syugeta_i_ganra.html#0
12. Черняк М. А. Массовая литература ХХ века / М. А. Черняк. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://books.google.com.ua/books?id=qOsDAwAAQBAJ&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=false
13. Шпенглер О. Закат Европы [Электронный ресурс] / О. Шпенглер. - Режим доступа: http://files.school-collection.edu.ru/dlrstore/cfcb4d14-489c-4a82-9bcf-c4fb4062fda8/%5BCIVSal1011_10-03-11-U2%5D_%5BTS_52%5D.html
14. Юнг К.-Г. Душа и миф. Шесть архетипов [Электронный ресурс] / К.-Г. Юнг. - Режим доступа: http://www.e-reading.club/book.php?book=1022019


 
 
Rambler's Top100